четверг, 21 мая 2015 г.

Почему мой дедушка не брал Берлин

Я горжусь этим человеком больше, чем кем бы то ни было на свете. Он - мой дед, он самый важный человек в нашей семье, он - пример для всех нас. Его нет с нами уже 15 лет, но он всегда со мной. Если мне нужен совет, я всегда думаю: "А что бы сказал дедушка?". Он показал нам пример непревзойденной стойкости, терпения, верности и нечеловеческого трудолюбия. 
Труд был его истинной верой и главным занятием в жизни. Помощь ближним и дальним, родственникам и соседям. Он всю жизнь выполнял физическую работу, но его уважали больше, чем любого партийного начальника. Мой любимый дедушка Сережа - Кулешов Сергей Алексеевич (1916-2000). Он был из поколения, прошедшего мясорубку Второй мировой, сгинувшего на полях сражений этой чудовищной войны, которую наша пропаганда гордо именует Великой Отечественной и не стесняется пиариться на ней, как будто это великое достижение, а не огромная трагедия. А теперь, когда отгремели последние марши 9 мая, позвольте, я расскажу вам, почему мой дедушка не дошел до Берлина и гордо не пронес красное знамя по его улицам. 

В 1939 году у него была молодая жена и трехлетний сын. В этом году его призвали на войну, которой в нашей истории как бы не было - Советско-Финскую войну 1939-1940 гг. Советский Союз ведь никогда ни на кого не нападал, не правда ли? И на Финляндию в 39-м в том числе. Дедушка оставил семью и подчинился приказу, пошел, куда позвала советская Родина. Там он вскоре был ранен в руку, контужен и попал в плен. Последующие годы, вплоть до окончания Второй мировой, он провел в трудовом лагере. Процент выживших 1 из 10. Люди погибали просто от истощения, работа была адская. Я помню, как он однажды взялся рассказывать об условиях жизни там, спокойно так, обстоятельно. Рисовал схемы бараков, как лежали люди, где находилась кухня. Помню одну деталь: в снегу валялись консервные банки, в них можно было получить баланду. Банок было меньше, чем людей, поэтому тем, кому не хватало банки, наливали еду прямо в руки. В руках, конечно, много не унесешь, так что за банки была драка. Там не болели простудой и остеохондрозом. Признаком того, что через день-два ты умрешь, были отнявшиеся ноги. Если отнялись ноги - пора прощаться. Так умер его друг Иван. Про Ивана он много и тепло рассказывал, видимо эта дружба помогала им продержаться в лагере. Иван не дожил до освобождения, к сожалению. Проснулся однажды утром и позвал дедушку: "Сергей, Сергей! Ноги..." Дедушка выжил, рана затянулось. После расформирования лагеря оставшихся пленных разобрали, что называется, по домам окрестные домовладельцы. Работали за жилье и еду, но это уже была более или менее нормальная свободная жизнь. Дедушка очень сдружился со своим начальником финном, очень скоро бегло заговорил по-фински. Он любил этот язык. Я помню его совсем пожилого, как он приговаривал что-то на финском, учил меня разным словам. Потом вел переписку с посольством на финском - и это 50 лет спустя! Когда появилась возможность вернуться в СССР дедушка хотел сразу уехать, но финн стал его уговаривать остаться. Он предлагал в жены любую из дочерей - мужиков в Финляндии всех перебили, здоровых и работящих почти не осталось. Дедушка все же не остался - на советской Родине у него были жена и сын. 
Что было дальше, угадать несложно. Объявление предателем, приговор, высылка в лагерь для военнопленных. Еще несколько лет в разлуке с семьей. Снова адская работа - по колено в воде на угольной шахте под Тулой. Снова жизнь в бараке. Туберкулез на ногах, застуженные ноги, ревматизм на всю жизнь. Но он и там выжил. Выжил и вернулся домой, чтобы вырастить сына. Мой дядя - Кулешов Владимир Сергеевич (1936-2001), про него можно прочитать здесь и здесь. Академик, заведующий кафедрой в МВТУ им. Баумана, основатель кафедры робототехники и мехатроники Станкина, проректор по научной работе. Отец вернулся ради него и воспитал отличного специалиста и отца двух дочерей. Я думаю, это он привил ему любовь к механике. Сам дедушка работал в политехническом музее, создавал макеты разных механизмов, действующие модели заводов, миниатюрные копии лунной поверхности с маленьким луноходом. Потом перешел на "Фабрику моделей, макетов и наглядных пособий" про обществе "Знание", стал там бригадиром.
В 50х родились моя мать и тетя, у них родились мы с сестрой. Дедушку мы все очень хорошо помним, он любил нас и возился с нами маленькими с большим удовольствием. С ним было безумно интересно - то он учил меня заклеивать дырки в велосипедных камерах, то делать отвертку из сучка яблони и гвоздя. Разводил ярко-красные тюльпаны, очень любил строить и улучшать мебель и кухонную технику. Собранные им холодильники работают до сих пор, один стоит у нас на даче. Он наслаждался жизнью, каждой ее минутой. Разговаривал мало, о политике - никогда. Никогда не жаловался. Никогда не состоял в партии. Не был верующим, но всегда вспоминал Троицин День - престольный праздник в его родном селе. 
Думаю, он воспринял все, что государство сделало с ним, как некое неизбежное зло, бесформенное и беспощадное.  
Дедушка, если ты меня слышишь, то я просто хочу тебе сказать, что очень тебя люблю и никогда не забываю. И еще я надеюсь, что ты сейчас высоко и не узнаешь, что наше ублюдочное государство снова делает это - посылает своих солдат умирать, на якобы несуществующей войне, а потом хоронит их с табличкой "солдат № 9". Ты прошел этот ад и смог не держать в себе ни зла, ни обиды. А мы не имеем права безучастно смотреть, хотя бы потому, что мы еще живы. 
Если бы я была скульптором и захотела бы создать памятник неизвестному солдату, то я сделала бы его в форме руки, тянущейся из земли и протягивающей нам свой жетон, как бы крича "Я не безымянный! Я - человек!". Неизвестными делает солдат не война, а командование и государство. Дедушка, спасибо еще раз, что ты выжил. Спасибо, что рассказал обо всем, что с тобой было. Мы помним. 
     

Комментариев нет:

Отправить комментарий